Скобло Валерий. Кай. Стихотворения

Кай
 
Не играет особенно роли,
Что разбили поганые тролли.
 
И не слушаю я кривотолки:
Чьи в глаза мне попали осколки.
 
Как мог жить до сих пор я, не зная,
Как всевластна краса ледяная?
 
Полон я теперь думой иною
Там, где вечность царит с тишиною.
 
И в груди не болит то, что слева,
Дорогая моя королева.
 
 

  * * *
 
А в положенный срок наступил конец,
Перестал читать свою книгу чтец,
Но никто не заметил в зале.
Надоело чтение всяких книг,
В содержание книги никто не вник,
Свет погас, а мы не узнали,
 
Что окончился мир, наступает мрак,
Осыпаются звезды, снимает фрак
Режиссер, гаснет свет на сцене.
Только мы стрекочем, как те сверчки,
Поправляем галстуки или очки,
Не готовы к большой перемене,
 
А она грядет, как состав в ночи.
Вот директор театра убрал ключи…
Вот последний звенит звоночек.
Оставляет стадо свое пастух.
Шепоток… и никто не желает вслух,
Кроме нескольких одиночек,
 
Но и тех выводят из зала прочь,
Нет желанья понять… хоть себе помочь —
Что за люди мы?.. Что за люди?.. —
Что отсюда и до конца времен
Не зажжется люстра, концерт отменен,
Никакого кина не будет.
 
Вот за стенами театра гремит гроза.
Нет желающих правде взглянуть в глаза,
Гордо встать или пасть на колени.
Нет желающих знать, что конец наступил,
Смотрим в сторону из последних сил,
В общем, всем это все до фени.


        * * *
 
Какие глупые находят нынче клады:
Посуду разную… две тонны серебра.
Скрадут… сдадут и долго ждут награды.
Потом пропьют. Поганая пора.
 
Ну, хорошо — вот купят джип и дачу.
Там грядки заведут… деревья и кусты…
О, бог ты мой… Смотрю на это — плачу.
Какие времена — такие и мечты.
 
А я представлю клад… Скажу вам откровенно:
Мне сносит крышу… сносит дверь с петель:
Ковер летающий, что унесет мгновенно
За тридевять отсюдова земель.
 
От утвари богатой мало толку.
Воображенье мне изобразит
Меч-кладенец… сундук, яйцо, иголку…
И всякий прочий чудный реквизит.
 
Что мне фантазий призрачная дымка? —
Я вижу, как топор рождает миску щей…
Сапожки скорые и шапка-невидимка,
И гибнущий от рук моих Кощей.
 
Из сказки из другой, сюжет не этой пьесы,
И полная по жизни ерунда…
…А Вася, Маша, прочие принцессы
Нужны не очень… в эти-то года.

Из цикла «Шутки такие»
 
                         * * *
 
Считайте меня иностранным агентом,
Своей паутины раскинувшим нити…
Кожвендиспансера постоянным клиентом…
Только в стихи мои загляните.
 
Называйте хоть геем, хоть педофилом,
Кричите, что от меня зараза,
Не надо красивым считать и милым —
Только в стихи… хоть краешком глаза.
 
Фашистом числите… да хоть масоном…
Я знаю цену жизни и смерти,
Ведь я в стремленье своем бессонном
Для вас это все писал… поверьте.
 
Не соглашайтесь… спорьте со мною,
Я вам оставляю все эти строки,
И, расставаясь с жизнью земною,
Уношу все слабости и пороки.
 
 
                          * * *
 
Легко тебе сказать: не думай о плохом!
А где хорошее для радостных раздумий?
Январь сгущается за треснувшим стеклом
Тенями ведьм ночных и призрачных колдуний.
 
Отнюдь совсем не май последует за ним.
До лета и коньки легко отбросить можно.
Но мы январь ни в чем с тобой не обвиним,
Присутствие добра вокруг совсем ничтожно.
 
Другое дело май… того верней — июнь:
Цветочки… синь небес… добро в большом и малом.
И птички в небесах поют, куда ни плюнь,
Расцветшие сады… добра кругом навалом.
 
А где оно добро — сегодня и сейчас?
Хорошее, где взять? Мороз, снега и вьюга.
Тепла — на два глотка в запасе есть у нас…
Подумай о плохом, неумная подруга.
 
        * * *
 
Горизонт стягивается в точку,
           уменьшается до нуля…
Нет, не справиться в одиночку.
          Как сильна мать сыра земля.
 
Но не сдюжить и коллективом
     с массой многих вещей и проблем.
Ни терпением, ни порывом,
      нет, не справиться. Вечных тем
 
Я не стану грузить вас списком:
      Одиночество… смерть… любовь…
О высоком не стану и низком
      Причитать… повторяться вновь.
 
Как и все, лягу горсткой праха…
         Про меня, может, скажешь ты:
Он глядел без надежды и страха
         за пределы земной тщеты.
 
                                   * * *
 
В палате вас трое: двое онкобольных и ты — под вопросом.
В хирургию каталка увозит, как есть — и голым, и босым.
Узнаешь не сразу, каков итог: гистология — две недели,
О которых не скажешь потом: словно перышко пролетели.
Да сначала не до того: в тебя воткнуты трубки, иголки,
Ты пока никакой, и оба соседа на время примолкли.
Совещаются парки за пряжей, фортуну твою решая.
Тебе обе нужды недоступны — и малая, и большая.
Ты — июльский, припомни давай, под каким ты родился знаком.
А, впрочем, без разницы — похоже, что все здесь болеют раком.
 
                         * * *
 
За что же был изгнан… некто?.. об имени умолчу,
Поскольку, пока забыт он, время скучать палачу.
За то, что был дерзок взглядом, за то, что любим, умен?
Такое впрямь не прощают с варварских давних времен.
За что же был в одночасье отправлен в опасный путь?
Если б он ведал об этом, было бы легче чуть-чуть.
 
Он больше уже не встретит нимф, нереид и наяд,
Зато далеких созвездий там привлечет к себе взгляд,
И сгинет он в чуждых землях, приравненный там к нулю…
Я знаю, что тоже сгину, и делаю вид, что сплю.
И скоро… да, очень скоро отправлюсь отсюда прочь.
Прислушиваясь к дыханью, мне верит глухая ночь.
 
      * * *
 
Он говорил: мне это неинтересно,
Нет, уберите меня отсюда совсем.
А, казалось, как предложение лестно:
Быть человеком… и властвовать тут над всем.
 
Не корми его — лишь бы поспорить с Богом,
Богохульствовать… мыслишки свои иметь.
Что же, строптивец, ты и уперся рогом:
Труд в поте лица, тяжелые роды, смерть —
 
На, получай, богоборец хренов, долю!
Как-то оно не очень подвластно уму:
Не вернулся… Ох, и намучился вволю.
Что ему волюшка эта? Что? Не пойму.
 
 
      * * *
 
Сделаю еще одну попытку.
Надо мною снова та же высь.
Я похож на жалкую улитку,
Сброшенную с Фудзи… Улыбнись.
 
В тех высотах задержаться трудно,
Неподъемен этот тяжкий труд.
В жизни все заведено так чудно:
Ты упал — и новых позовут.
 
Был и я когда-то мальчик малый,
С пацанами мячик я гонял,
И, как тот цыпленок, Шестипалый,
Все Законом Жизни объяснял.
 
Да… Такая штука — Тайна Века.
Смайлик бы поставить — да куда?
Малый — он не умственный калека,
Быть таким же взрослым — вот беда.
 
…Жизнь пошита на живую нитку.
Труден шаг в космическую даль.
Сделаю еще одну попытку.
Может быть, последнюю… А жаль.

0

Добавить комментарий

У этой записи один комментарий